Полковник постучал пальцем по столу.

— Вы сказали «предпологалось». Значит, вы отдавали себе полный отчет о природе груза и не подозревали наличие на борту контрабанды какого-либо рода.

Роки помолчал и добавил:

— Я подозревал контрабанду, сэр, — сказал он спокойно.

Бет удивленно поднял брови.

— Раньше вы этого не говорили.

— Меня никто не спрашивал.

— И все же, почему вы этого не сказали?

— Я не имел доказательств.

— Ага, понятно, — пробормотал полковник.

— И снова культурное своеобразие Кофа-4.

— Отлично, но, исследовав остатки, вы не нашли доказательсва контрабанды? — отвращение на лице полковника говорило присутствующим, что он знает ответ, но хочет иметь его в записи беседы.

Роки долго молчал.

— Я не нашел улик, полковник.

— Почему вы заколебались?

— Потому что я до сих пор подозреваю нарушение закона. Хотя, к сожалению, доказательств у меня нет.

На этот раз чувства полковника выдали себя и он фыркнул с отвращением. Довольно долго он ворошил бумаги на столе, а потом взглянул на майора, принимавшего участие в полете патруля:

— Вы подтвердите показания Роки, майор? Верны ли они по существу — насколько вам известно?

Растерявшийся майор метнул на Роки взгляд, полный ненависти:

— Я хочу, чтобы это было занесено в протокол: по моему мнению командир совершил позорный и неразумный поступок. В результате задержки жизненно необходимых материалов…

— Я не требую моральной оценки поступка, — коротко оборвал его полковник.

— Я вас прошу подтвердить то, что нам сказал Роки. Все ли происходило так, как он описал?

Майор с трудом глотнул: -Да, сэр.

Полковник кивнул:

— Отлично. Теперь я задам еще вопрос, джентелмены: имело ли место нарушение Устава? Действовал ли командор Роки в соответствии с требованиями Космического Свода, или нет? Отвечайте коротко — да или нет. Майор Тули, пожалуйста.